на сцене

Подруга

Издалека моя подруга симпатичная,
Вблизи - прям глаз не отвести,
Но недоимка обнаружилась критичная:
В мозгу ее - шаром кати.

Отсутствие элементарных знаний
Сперва и в самом деле забавляло,
Потом случился миллион терзаний:
Как дальше жить? Пиши - пропало?

Ведь глупость не укроешь красотой,
И в обществе устанешь извиняться,
А выход? Дорогая, черт с тобой!
Прости! Настало время расставаться?

Я б так и сделал, если бы не план,
Что как бы сверху был мне продиктован,
На помощь неожиданно пришел стакан,
Который пополам то пуст, то полон.

Услышав от меня про это дело,
Она проблемой этой увлеклась
И к философии конкретно прикипела,
Ища причинно-следственную связь.

Пока идет познания процесс
И тяга зиждется нехилая к науке,
Растет мой сексуальный интерес
К красивой, образованной подруге.
на сцене

Финн и парафин

Однажды очень пьяный финн
Хлебнул горячий парафин,
Как от настойки на спирту
Заполыхало все во рту.

Испуг в глазах стоит у финна,
Бежит он в поисках графина
Воды холодной, виски, водки,
Чтоб жар залить в горящей глотке.

Зовет на помощь, что есть сил,
Приятеля, с которым пил.
Тот, посмотрев в раскрытый рот,
Сказал: - До свадьбы заживет!

Да и, в натуре, друг, остынь
И мне мозги не парафинь.
У нас в России, чтоб ты знал,
Народ не то еще глотал.

С тех пор не пьет спиртное финн,
Но виноват не парафин,
А русским сказанная фраза:
- Иди хлебни из унитаза!
папуся

(no subject)

С гаденькими лицами, увы и ах!
недоросли, по уши в обманах,
держат детские фонарики в руках
и гордые фиги в карманах.

на сцене

Расчетливый инквизитор



- Не топтать тебе, ведьма, земную твердь,
Так что можешь дрожать от испуга
Да скажи, как желаешь сама умереть,
А то что-то с фантазией туго.

- Предлагаю меня на костре не сжигать -
У меня очень нежные плечи,
Так что лучше, пожалуй, распять,
А вокруг - поминальные свечи.
Или, может, по-быстрому, ядом,
Лишь покажется первая зорька?
Только пусть будет яд с шоколадом,
Чтоб не так умирать было горько.

- Сочинять ты, смотрю, мастерица!
Изведем мы тебя, как проказу!
То, что ты предложила, сгодится,
Мы применим все вместе и сразу.

- Нет надежды совсем на прощенье?
- Ведьме - нет!
- Боже мой! Караул!
- Разве что подождем воскресенье -
Палачу дали в кадрах отгул...
на сцене

Неизвестные ранее хроники Риддика



Дергаясь, как паралитик,
Я сижу, курю взатяг.
Мне приснилось, что мой враг -
Беспощадный Ричард Риддик.

Сильный, мощный, словно дуб,
И в глазах горит азарт,
Грациозен, как гепард,
В меру весел, в меру груб.

Взяв стальную в руки чашку
И нагрев ее края,
Он, желаний не тая,
Мне слегка поджарил ляжку.

Потом вынул острый нож
(и еще зачем-то шпатель)
И сказал: - А ты, приятель, -
Молодец, что не орешь.

Я бы крикнуть даже рад,
Только мой трусливый голос
Скрылся, как в корягу полоз,
Прихватив весь звукоряд.

Ричард сверлит взглядом душу,
Ножичком играясь грозно,
Знать, настроен он серьезно
Покромсать меня, как грушу.

Ситуацию кляня,
Так, что мозг едва не вытек,
Я гадал, за что же Риддик
Обозлился на меня?

Страх струился по спине,
Сам весь белый, словно мел.
Может, этот зверь узрел
Некромонгера во мне?

Чуть в истерике не бился
С натуральности кошмара,
От сердечного удара
Спасся тем, что пробудился.

Сигарета догорит,
Сон отправлюсь досмотреть,
Интересно всё же ведь,
Как я буду там убит?!
main

Наколдуй, Хоттабыч, мне...



Ну что же ты, Хоттабыч, сразу сник,
Как будто слышишь что-то несусветное?
Желание одно мое заветное
Исполни, я прошу тебя, старик.

Ведь ты ж волшебник, а не шарлатан,
И силой, что таится в бороде,
Ты волен пособить моей беде
Или хотя бы разработать четкий план,

Как, находясь у одиночества в плену,
К моим не полным сорока годам,
Семейный, наконец-то, развернуть плацдарм,
Короче, наколдуй, Хоттабыч, мне жену!

Да не халтурь! Чтоб всё прошло без брака,
Чтоб с сумасбродинкой была она немножко,
В повадках - независимой, как кошка,
Но в тоже время - верной, как собака.

Чтоб с юмором была и не спесивой,
Не слишком старой и не слишком юной,
А также обязательно, чтоб умной,
Ну и, конечно же, достаточно красивой.

Твори, старик, я подготовлен к чуду -
Во мне плескается грамм эдак 300 виски,
Сам понимаешь, я просчитываю риски,
Ведь холостым-то я уже не буду.

Вздохнул Хоттабыч, бородой потряс
И, дернув поседевший волосок,
Легонько голову склонил наискосок,
И растворился в воздухе тотчас.

Чуть было вслед ему не крикнул матерно,
Пять слов на тему магов и чудес...
Уж если джин настоль стремительно исчез,
Придется продолжать искать жену самостоятельно...
на сцене

Врачам...



Когда заходит речь о первом снеге,
Что будоражит неокрепшие умы,
Я думаю о тех из вас, коллеги*,
Кто не дожил до этой вот зимы.

Кто облачившись в душные костюмы,
Отбросив прочь моральные заслоны,
Шел деловито, как матросы в трюмы,
В горячие застенки "красной зоны".

Где люди, превратившись в пациентов,
Лежат на пузе с пораженьем легких,
Где не хватает никогда медикаментов,
Где вы в таких условиях нелегких,

Чтоб дальше бились незнакомые сердца
Здоровые, в награду за труды,
Лечили каждого - от старца до юнца,
А вот себя не оградили от беды.

Ваш труд не оценен, быть может, кем-то.
Во благо жизни ежедневно, ежечасно,
За каждого сражаясь пациента,
Вы отдали все силы не напрасно.

Спасибо вам от нас, кто еще в деле,
От тех, чья смерть за синей маской не видна,
Врачи ушедшие, пусть вы не всё успели,
Мы навсегда запомним ваши имена...

* - для тех, кто не в курсе (или в курсе), чем я на самом деле занимаюсь, поясняю, что стихотворение написано от имени врача.
папуся

(no subject)

Похожее увидеть можно лишь в горячечном бреду -
«униженных и оскорблённых» из движения «Me Toо».
Лица чертами разные,  но общим впечатленьем схожи,
теперь себе доказывают и другим,
                                                      что их когда-то - тоже.

Безрадостно...


Роман Эсс

-------------


Безрадостно в сером созданьи

бродить средь калек и скопцов,

встречать у обшарпанных зданий

лишь рыбьи глаза мертвецов.


Среди тротуаров обрюзгших

и ржавой гаражной тоски

смотреть лишь на тени минувших

у злых теплотрасс у реки.


Застойной, болотной и грязной.

И видишь зачем-то с моста

под городом злым, безобразным.

И выхода нет, и тоска.


Зачем телемачта средь мрака

под куполом ада седым

на крыши горит над оврагом,

помойкой, проулком пустым?


Кому эти девы-старухи

у стойки у барной давно

хохочут о жизни-везухе

и пьют золотое вино?


Кому бесполезно взывает

на морось вон тот светофор?

Кому путь в ночи освящает

прожектор, чей радует взор?


Зачем та живая собака,

забыв  о двуногих о всех,

под мусорным ящером-баком

дрожит - словно то человек!


Зачем у подьездов оторвой,

всему безраздельно чужой,

бреду я,живой или мертвый,

во мгле безответной, пустой?